Петр Антонович Островский (12.09.1924 – 28.02.2009)

Петр Антонович ОстровскийВ субботу 28 февраля сего 2009 года, на 85-м году жизни, скончался долголетний и верный прихожанин Свято-Петро­пав­лов­ско­го Собора Пётр Антонович Островский.

Пётр Антонович много лет служил Петропавловскому собору как член приходского совета, как заместитель старосты по хозяйственной части. В частности, он занимался ремонтными работами в Храме. У него были, как говорится, золотые руки. Он брался за всеё даже самые тяжелые работы. Всё, что он делал, делал очень аккуратно, можно сказать, был перфекционистом. Недаром многие поручали ему ремонтные работы в своих домах.

В церкви у него было своё любимое место, где он всегда стоял или сидел, прямо возле входа в свечную лавку. Заходя в храм и трижды перекрестившись, я всегда заглядывал в правую сторону и находил Петра Антоновича на своём месте. Он меня тоже видел, мы друг другу улыбались, и так мы здоровались.

Пётр Антонович много лет выполнял обязанности старосты прихода в Роудоне. Он глубоко уважал приснопамятного владыку Сильвестра, в то время настоятеля в Роудоне, и много отдавал сил на благо прихода преподобного Серафима Саровского.

Пусть память Петра Антоновича нам всем служила примером того, как участвовать в приходской жизни: не только заходить в храм, молиться и уходить, но и отдавать все свои таланты на пользу и благо прихода.

Вечная память новопреставленному рабу Божию Петру!

М. А. Войновский-Кригер

Петр Островский рассказывает о себе

Петр Антонович ОстровскийНе так давно наш приход отметил свой вековой юбилей. Много было всего сделано. В частности, Андрей Процко и Глеб Мельник подготовили к 100-летию собора видеофильм. При подготовке к этому фильму было собрано много материала, были проведены десятки интервью. Согласился дать интервью и Петр Антонович Островский. Тогда мы не знали, что Божией волею это интервью будет последним… Приводим отрывки из беседы Глеба Мельника с П. А. Островским.

Я приехал в Канаду в 1948 году с женой. Детей у нас еще не было. Я начал сначала ходить в церковь. Родом я из Восточной Польши (Беларуси), город Пинск. Но жил шесть лет в Германии. Три года, с 1942 по 1945, во время войны, а после войны еще три года в лагерях. Женился я в 1947 г. Моя жена — моя землячка, жила в 10 км от того места, откуда я родом. Ее отец был портным.

В 1947 г. из Канады пришла информация, что требуются иммигранты. В феврале 1948 г. мой тесть поехал туда со своей женой и сыном, но его дочка — моя жена осталась со мной. Мы ожидали, что он нас тоже заберет. Пришлось немножко подождать, но 4 ноября 1948 г. мы приехали в Канаду.

Я сам православный, как и все мои предки. Но я родился в Польше и считаюсь поляком. Расскажу вам один случай. Когда я был в седьмом классе в польской школе и мне было 13 лет, мне нужно было поступать в училище после седьмого класса. Я начал заполнять анкету, написал дату рождения, написал свою биографию, но в конце нужно было написать свою национальность. Вырос я в деревне, ходил в школу в деревне и много про национальности там не говорили. И я не знал, как написать. Я спросил у отца, а он мне посоветовал показать учителю. Пришел к учителю, тот проверил все мои бумаги. Я и говорю ему по-польски, что же я должен был написать. А он мне говорит: «Так ты не знаешь, что ты поляк?» С того времени я стал поляком, но православным.

В Германии в польском лагере носил надпись «О», что значит Osten (восточный). Поляки носили «P» — Pole (поляк). Там был православный священник, о. Аполлон Новицкий. Он иногда приезжал и служил в лагере. Его вызвали, и он нас повенчал.

В Канаде я спросил своего тестя, где здесь церковь, но он никогда туда не ходил. Я говорю: «Надо идти в церковь, мы же православные». В Монреале были иммигранты, которые приехали после первой мировой войны, наши земляки. Я пошел к ним. Познакомился с Ришко Стефаном и сказал ему: «Слушай, Стефан, здесь есть церковь?» Он ответил: «Есть! Есть церковь». И даже мне начертил улицы, куда пойти. Это было спустя две недели после моего приезда. В церкви служил о. Олег Болдырев. Он приехал только на год раньше меня из Франции. И вот с того времени я хожу в церковь.

В 1951 г., когда мы были уже три года в Канаде, у нас родился первый сын, Антон. О. Болдырев его крестил в 1951 г. Мы продолжали ходить в церковь, а в 1956 г. родился и второй сын. О. Болдырев тоже его крестил. Мы продолжали ходить, но не были активными прихожанами, а платили членский взнос — 16 долл. в год за двух человек. Зарабатывали по 30 долл. в неделю. В то время это были хорошие деньги.

Примерно в тоже время появилась вторая церковь — Свято-Николаевский собор. Туда ходило сначала только человек семь. У нас в церкви было до 200. Приехал к ним один священник из Германии, даже мой какой-то дальний родственник, и он сумел притянуть к себе людей. И я тоже иногда там бывал: одну неделю туда, другую — сюда. Но, главное, я решил остаться в соборе Свв. апп. Петра и Павла.

Где-то в 1967-68 году меня избрали в церковный комитет. В 1970 г. я ездил на родину к моим родителям и им рассказал, что вступил в церковный комитет. Мой отец одобрил, так как мой дед был долгие годы старостой, а сам отец — церковным попечителем.

В 1970-х годах я вступил в братство, и там были люди в основном из старой иммиграции. А мы считались уже новой иммиграцией. Но они потихоньку стати уходить, и пришло много людей из новой иммиграции. Главой братства был тогда господин Батула, а секретарем — господин Кравчук, и они меня пригласили взяться за это дело. И я взялся. За долгие годы мы много смогли всего сделать.

Remembering Peter Ostrowski

My Uncle Peter was born on Sept 12, 1924 in a little village approximately 20 km outside of Pinsk in Poland. There, his father, Tony, and mother, Maria, had a very nice house and farming property where Peter lived with his older brother Valentin, and younger sisters, Sophie and Anna. It was an idyllic life they led and they shared it with their first cousins, Joseph, Ola (my mother), and Nick, who is here with us today along his son, also named George. Peter was closer in age to Joseph, but he spent quite a bit of his youth with younger cousin Nick. The two families were close, not only because they lived only a half a kilometer apart, but also because they were Ostrowski.

Because he was smart, Peter did well in school. Then when Joseph was 15 and Peter was 13, the two cousins moved to Pinsk to work as apprentices to learn a trade, Joseph, as a tailor, and Peter, as a cabinet maker. They did this for 2 years, coming home on occasional weekends to visit their families. When Peter was 15, the War broke out and the cousins returned back to their village. And shortly after, the Germans invaded and took Joseph and Peter to Germany to work on a farm South of Hanover in North Germany. They worked from morning to night for a little bit of food and slept in a cold and drafty barn at night. They endured this for 3 long years until the Polish and English armies rescued them. They were freed and allowed to travel within Germany.

On one particular shopping trip to a neighboring German town, Peter ran into Alexandra (Sonia) Krasowski. Now, the two had been acquaintances back in Poland, as their towns were some 10 kms apart. Their chance meeting blossomed into a love affair which led to the marriage of Peter and Sonia.

Meanwhile, during the War, Peter’s family back in Poland had been captured by the Russians and sent off to Siberia. However, he had no idea of what had become of them.

In the spring of 1948, Sonia’s parents and younger brother immigrated to Montreal, and shortly after establishing themselves, sponsored their daughter Sonia and her husband Peter to join them. They flew to Halifax and then were taken by train to Montreal. As a cabinet maker, Peter found employment easily and because of his hard work and meticulousness he soon did very well for himself. In 1951, Anthony was born and then a little over 4 years later, George was born.

Peter kept trying to obtain information regarding his missing family and eventually was able to get enough to be able to track them down. His family had spent 4 years in Siberia, then released and returned back to Poland. Except for his sister Anna, who had met her husband in Siberia, and remained there. His brother, Valentin, was a doctor working in Tashkent for Aeroflot. Because Poland was now under Russian control Peter had to wait for years to obtain the necessary documents to be allowed to go to visit his family. But only he was allowed to go. He had an emotional reunion which lasted for only 3 short weeks. Then about 8 years later, he made another visit, except that by this time, his parents had already passed and he only got to see his sister Sophie and young nephew, Valentin.

Peter regularly sent parcels to his family to help them in their meager existence. Then in 1984, Peter arranged for his sister Sophie to come visit him and his family in Montreal. She, like many from the old country, thought that the streets on this side of the world were literally paved with gold. And she had proof. First of all, not only could you buy as much meat as you wanted from the Steinberg’s at Rockland Mall, there was no limit. All you had to do was to go to an ATM machine, punch in a few numbers, and the machine would spit out whatever amount of money you asked for.

I, too remember Rockland Mall. It was where my aunt Sonia would take me shopping after I spent a few weeks of my summers with her, my uncle Peter, and my cousins Tony and George. I was treated very well and at the end of my stay she would take me to the Mall and she would find me the most fashionable outfit and buy it for me. Later, I would model it for my Uncle Peter and he would look at me and say in his typical gruff manner, “So, are you happy?” I would say yes and thank him and he would quickly try to cover up the smile that threatened to crack his face.

The Ostrowski cousins, Peter & Sonia, Joseph & Elizabeth, Nick & Mary, and Ola & Nick (my parents) spent many, many summers together in the Niagara region. They enjoyed reminiscing about the homeland and their families but, at the same time, they made sure to create some new memories to look back on in the future. They would all pile into a car and go off swimming, or go to Buffalo to the Polish Village to dance and laugh the night away. They really had some good times.

My Uncle Peter was usually very blunt – he said it as he saw it. He could have this gruff exterior but he was neither malicious nor mean spirited and he did not like to speak badly about anyone. When he talked to you he gave you his full attention. And when he laughed, it was wholeheartedly – a laugh that enveloped his whole being.

He was proud of his own accomplishments. He was proud of the work he did. He was proud to be an Ostrowski. He was proud of his sons, “His Tony” and “His George”. This was not an arrogant pride but a pride that comes from a place of love. And, last but not least, his pride for his grandchildren, Katia and Stefan, about whom he could barely contain himself.

Uncle Peter thought of himself as the glue, or the mediator in the family. We all genuinely care about each other but sometimes we all get too caught up in our own dramas. Family was a high priority to him. His wish that everyone should only remember the good times and let all else pass. He had a saying that a piece of wood can accumulate all kinds of matter but if you make an effort and scrape it off – underneath it is still absolutely a perfectly good piece of wood.

Sixteen years ago, Peter lost his wife Sonia, and needless to say, he missed her dearly. Our consolation today is that they together once more.

By his example, we should try not to take other people for granted, we should try to openly share our feelings for each other; let bygones really be bygones, and cherish our families and our friends.

Irene Rai, Toronto

Print Friendly, PDF & Email