Уже больше 2000 лет Христианство празднуя Воскресение Своего Господа, пребывает в особенном душевном состоянии, которое называет — «Пасхальная Радость». И праздник, и состояние душевное настолько соединены и присущи только этому периоду, что его нельзя никогда ни повторить, ни дублировать, ни, даже, позаимствовать. А дух человека возвышается настолько к Богу, что нельзя его «удержать» на земле. В душе твоей покой, на устах улыбка, вокруг милые тебе люди — ты упоен Духом Святым, наподобие Апостольской Пятидесятницы, когда окружающие «насмехаясь, говорили», что апостолы «напились сладкого вина» (Деян. 2,13). Тогда св. апостол Петр произнес первую проповедь, в которой указал на славное событие, совершившееся в сей день, на исполнение древних пророчеств и завершение того великого дела спасения людей, которое исполнил на земле распятый и воскресший Господь Иисус Христос.
Пасхальная радость несет заряд жизненной энергии на весь год, и христиане снова и снова стремятся в ночь Воскресения быть участниками этого торжества. Эта та самая «радость неизъяснимая», о которой говорит апостол Петр (1 Петр 1:8). Об этом же пишет апостол Павел (2 Кор. 12:4), рассказывая о человеке, который «был восхищен в рай и слышал неизреченные глаголы, которых человеку невозможно пересказать».
«Невозможно передать тех радости и восторга, которые охватывали сердце каждого из нас», — говорят многие прихожане. И Данте, когда рассказывает о рае, сталкивается именно с этой проблемой. Он говорит, что ум его дошел до тех высот, где память уже не в силах следовать за ним; но ему, величайшему мастеру слова, остро не хватает слов.
Преподобный Иоанн Дамаскин использует этот же, чрезвычайно необычный для византийской гимнографии прием: «О божественного, о любезнаго, о сладчайшего Твоего гласа!… О Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте…». Слова бессильны, от них остаются одни лишь восклицания, но главное — море света.
Принять этот свет в себя человек в состоянии, но удержать его он уже не в силах. Мы переполняемся светом и сникаем или, вернее, увядаем, ибо вообще все, что невыразимо в словах, дается человеку с трудом. Отсюда и берет свое начало пасхальная «размагниченность». Это, как достигший финиша спортсмен. Это не остановка, а это реальная финишная прямая нашей жизни, где зигзаги уже позади, они преодолены, и Пасхальный свет освещает путь.
Что же делать? Как выйти из этого состояния? «Жить — любви служить», — говорил о. Алексий Мечев и постоянно напоминал о том, чтобы «мы жили в любви и в мире». Только реализуя вокруг себя этот мир и воплощая любовь в жизнь, только отдавая тот свет пасхальной радости, который переполняет нас изнутри, тем, кто нас окружает, мы сможем сохранить его в себе.
Человек, переживший пасхальную радость, не может не делиться ею с другими (в противном случае он ее утратит); но делиться ею в словах, рассказывая о своем опыте друг другу, — невозможно. Это будет профанацией чуда. Задача заключается в том, чтобы научиться делиться этой радостью помимо слов — самою жизнью; и не только добрыми делами, но вообще отношением друг ко другу и каждым мгновением бытия. И тогда Пасха превратится в новую четыредесятницу, в период радостного преодоления наших немощей в союзе любви, которым Иисус связал Своих апостолов.
Как в прежние годы, так и сегодня всех вас, дорогие братья и сестры, приглашаю на Пасхальную радость ночного Богослужения, чтобы, напитавшись ею, несли в свои семьи, дома, трудовые коллективы и школы.
Поздравляю всех вас, дорогие мои, со Светлых Христовым Воскресением — прихожан и не прихожан, готовившихся усиленно празднику и не готовившихся, «постившихся и не постившихся», как говорит святой Златоуст. Господь прощает в эту ночь всех, от этого мы и имеем «Радость Пасхальную». Молюсь ко Всемилостивому Спасу за всю Православную диаспору, чтобы Он собрал «ВСЕХ РАСТОЧЕННЫХ» в Монреале и окрестностях его, чтобы мы «едиными устами и единым сердцем» могли прославить имя Его Святое и на Господнем Суде услышать заветные слова пред вратами рая: «О верный раб, войди в радость Господа Твоего» (Мф. 25:21).
Воистину Воскресе Господь!
Настоятель Русского Свято-Пет-ропавловского Собора, митрофорный протоиерей Анатолий Мельник