«В Победе в Великой Отечественной войне – пасхальная радость!» Мы в Пасху не можем скорбеть, не можем плакать, потому что Христос воскрес, разрушил врата ада и дал всем людям свободу от смерти. В Победе наших дедов на той войне – отблеск этого пасхального света.
Диакон Дионисий Ахалашвили. Пасхальная радость Великой Победы
Дорогие братья и сестры, Христос воскрес! И с днем Победы!
Предлагаем вашему вниманию выдержки из воспоминаний, размышлений и историй о Великой Отечественной войне и Победе.
… Примерно на второй день войны, я читаю газету. Никакого материала о конкретном ходе боевых действий в ней не было, в основном номер наполнен материалами успокоительного характера. И вдруг на последней странице, уже в самом подвале, там где обычно бывали сообщения о разных происшествиях, я вижу ма-а-аленькую заметку, и там сказано, что епископы Русской Православной Церкви отдают свои панагии в фонд борьбы с немцами. Я не знал, что такое панагия, но подумал – как это так? Ведь в этой заметке Церковь показана с положительной стороны. Что-то тут не то. И вот я хочу напомнить об этой публикации, свидетельствующей о том, что с первых же дней Русская Церковь, сама находившаяся под ужасным давлением, все что могла отдавала на то, чтобы помочь организовать народ на борьбу с врагом. И от себя я хочу подтвердить, что организаторская и духовная роль Церкви в войне была колоссальной.
Прот. Андрей Пьянковский
Материнская молитва Церкви
***
О моем отце на фронте и после войны рассказывали разные истории, что не удивительно, поскольку любой человек, совершивший в жизни нечто значительное, обрастает легендами. И вот одна из этих историй, это история о генерале, который крестится кулаком. Сразу оговорюсь, что это как раз не легенда, рассказ об этом случае я лично слышал от отца.
Это было на Украине, в конце 1943-го года. Немцам удалось перехватить шифровку и узнать о точном местонахождении Чуйкова – командарма 62 армии. Для его уничтожения специально были направлены три звена штурмовиков. Отец рассказывал о том, что когда все эти штурмовики оказались над ним, он выскочил из машины, но прятаться было просто некуда, кругом чистое поле и посреди него стоит какой-то домик – прятаться просто негде, да и поля не видно, вокруг сплошные трассы и разрывы, трассы и разрывы. И вот он говорит: «Я прислонился спиной к этой стене, и весь налет я так простоял, даже не ложился, а когда самолеты, отстрелявшись и отбомбившись улетели, я оглянулся. Смотрю – стены за мной нет, а на мне ни царапины. Я хочу перекреститься, а рука не разжимается, потому что кулаки сжались так сильно, что их свела судорога».
И вот представьте себе, что я давно знал эту историю и восхищался ей и только по прошествии многих лет я вдруг задумался, а почему он вообще крестился? Советский генерал. Только после его смерти, в его партбилете мы нашли молитву, от руки переписанную химическим карандашом, которая сейчас хранится у меня, а копия ее находится в музее. История этой молитвы такова. Перед тем как отбыть на место службы отец заехал домой, в наш город Серебряные Пруды, и его мать надела на него свой нательный крест и дала переписать эту молитву.
То как отец эту молитву хранил и где она с ним побывала больше всяких слов говорит о том, что значила для него Церковь и что значила для него вера. И о его отношении к нашей бабушке, Елизавете Федоровне, которая родила 12 человек детей и была церковной старостой в советское время. Бывали дни, когда все дети Елизаветы Федоровны собирались вместе, в родительском доме. У нее было восемь сыновей и четыре дочери. Все сыновья воевали и в первую мировую, и в гражданскую, и в Великую Отечественную. Во время таких больших семейных сборов конечно же вспоминали и фронтовые будни, и подвиги, много там было юмора, а геройства своего никто не преувеличивал, если не наоборот. И кстати, из этих 12 человек никто не был серьезно ранен, по крайней мере никто не был искалечен. И никто не был репрессирован, что тоже удивительно, поскольку ребята они были боевые, подчас очень резкие в суждениях и высказываниях. И вот Елизавета Федоровна Чуйкова, когда все ее сыновья собирались и начинались эти разговоры, часто говорила им так: «Ребята, я вас всех у Бога вымолила». И наверное действительно в этих словах была великая правда.
Александр Васильевич Чуйков, сын маршала В.И. Чуйкова
Материнская молитва Церкви
***
Летом 2011 года мне выпало счастье познакомиться с двумя необыкновенными людьми – Кириллом Васильевичем Захаровым и Михаилом Федоровичем Худолеевым, ветеранами войны. Кирилл Васильевич пережил блокаду, затем воевал, войну закончил в Берлине. Михаил Федорович во время войны был матросом, участвовал в легендарном Таллиннском переходе, его танкер (№ 12) разбомбили, но ему удалось спастись: два часа он плыл до острова Гогланд.
В их рассказах меня поразило многое. И страшное страдание, пережитое ими вместе с нашим народом во время войны. И их несгибаемое мужество. Но более всего – удивительное милосердие.
У Кирилла Васильевича во время Таллиннского перехода погиб брат – Михаил Васильевич Захаров, служивший на эсминце. Самые страшные месяцы блокады Кирилл Васильевич провел в Ленинграде. Он вспоминает, как был сбит немецкий самолет и упал прямо в Таврический сад; помнит трупы немецких летчиков. Он рассказывал о голоде, испытанном им осенью-зимой 1942 года. Спасло его то, что он пошел на завод работать. В конце зимы 1942 года его удалось вывезти на Большую землю по льду Ладожского озера. Он рассказывал, как погрузили их в машины, как отправившаяся перед ними машина попала под немецкую бомбежку и провалилась под лед, как в ледовой каше плавали вещи и люди, пытаясь спастись, но увы…
Все это он помнил: и погибшего брата, и умерших от голода друзей и родственников, и утонувших в Ладоге. И всю войну его жгла одна мысль и желание: он представлял себе, как будет мстить, дойдя до Берлина.
И вот он в Берлине. 20-е числа апреля 1945 года. Идут бои за каждую улицу, каждый дом. Гибнут наши солдаты. В один из дней, когда огонь на время стих, Кирилл Васильевич решил подкрепиться: с утра во рту не было ни крошки – такими напряженными были бои. Он зашел в подворотню одного дома, развернул свой паек… И вдруг видит, как поднимается крышка канализационного люка, перед ним предстает изможденный от голода пожилой немец и показывает на рот: есть, мол, хочу. И Кирилл Васильевич… отломил кусок от своего пайка и отдал ему. Потом откуда-то взялся еще один немец, молодой, тоже изнемогавший от голода. Поделился Кирилл Васильевич и с ним. В общем, в этот день он остался без обеда.
Месть не состоялась. И нисколько он об этом не жалеет.
Диакон Владимир Василик
Милосердие на войне
***
Пока мы помним Великую Победу наших дедов, чтим их жертвенный подвиг – она будет нашим наследием и достоянием, вдохновляющей, укрепляющей и объединяющей силой, с которой мы сможем преодолевать любые испытания и трудности.
У Бога все живы. Когда мы молимся за наших дедов, то те из них, кто у Бога, молятся за нас. Молятся и просят у Бога благословения и мира нам и нашему Отечеству. Когда мы чтим Победу наших дедов в той самой страшной войне, мы словно садимся с ними за один праздничный стол, где собираются все члены семьи, от мала до велика. Там поют красивые пронзительные песни, произносят глубокие добрые тосты, не стыдясь, проливают чистые слезы и говорят искренние сердечные слова. Там Победа – одна на всех, а беде больше нет места.
Диакон Дионисий Ахалашвили
Пасхальная радость Великой Победы
Дополнительно (и большинство фотографий): Фома.ру