Покров

Событие, в честь которого Церковь установила праздник Покрова Пресвятой Богородицы, произошло во Влахернах ― пригороде Константинополя. Тогда, еще до Крещения Руси, наши предки осадили Царьград. Горожане во главе с Патриархом Евсевием и императором Львом IV собрались на молитву во Влахернском храме ― умолять Пресвятую Богородицу о заступничестве.

Тропарь Покрова Пресвятой Богородицы, глас 4

Днесь благове́рнии лю́дие све́тло пра́зднуем/ осеня́еми Твои́м, Богома́ти, прише́ствием,/ и к Твоему́ взира́юще Пречи́стому о́бразу, уми́льно глаго́лем:/ покры́й нас честны́м Твои́м Покро́вом,/ и изба́ви нас от вся́каго зла,/ моля́щи Сы́на Твоего́, Христа́ Бо́га на́шего,// спасти́ ду́ши на́ша.

Икона: сайт «Правмир»

Был там и Андрей, Христа ради юродивый, родом славянин, и ученик его Епифаний, отличавшийся ревностной молитвой (см. статью о празднике Покрова на сайте «Азбука веры»). В то время в храме произошло чудо: Божия Матерь, в окружении сонма Ангелов и святых, появилась под его сводами… Вот как описывает этот чудесный момент свт. Лука (Войно-Ясенецкий): «Совершалось всенощное бдение. Народ горячо молился об избавлении от нашествия варваров, которые уже подошли к самому Константинополю. Около четырех часов утра блаженный Андрей внезапно увидел под сводами храма стоящую на облаках Пресвятую Богородицу, окруженную сонмом Ангелов, апостолов, пророков, святителей и множеством великих святых. Блаженный Андрей спросил Епифания: «Видишь ли ты Госпожу и Царицу Мира?», ― «Вижу, отец мой духовный, и ужасаюсь», ― ответил Епифаний. На глазах их обоих Пресвятая Богородица сошла вниз, вошла в алтарь и долго молилась Богу, стоя на коленях пред престолом. Потом встала, вышла на амвон и, сняв с себя сиявшее небесным светом и блиставшее молниями большое покрывало, распростерла его над всем молящимся народом. На этом внезапно окончилось чудесное видение Андрея и Епифания».

На рассвете наши предки сняли осаду и ушли.

Поражение наших предков в битве за трофеи стало одним из «кирпичиков» в дороге к обретению истинной веры: в 988 году, примерно через столетие после поражения в Константинополе, Русь приняла христианство. В статье на сайте «Православие.ру» собраны рассуждения священников о смысле этого «праздника поражения», как и означается в заглавии.

К примеру, прот. Артемий Владимиров пишет, что в этом несчастьи, в этом поражении воинственное славянство познало «крепкую руку Божию» и «склонило главу перед неодолимой мощью Вселенского Православия». Священник Димитрий Шишкин вспоминает особенности церковной жизни, где «многое, хоть и очевидно, но тáинственно, не объяснимо вполне, поскольку неисследимы пути Господа» (Рим. 11:33). Протоиерей Николай Булгаков рассуждает об отношении наших предков к Божией Матери, увидевших Ее «державу непобедимую», смирившихся, крестившихся ― и ощутивших Ее милость и заступничество.

«Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим!»

«Нет ни одной жизни человеческой, которая прошла без испытаний, без борьбы, без горя. И никто из нас не может ожидать, что это нас минует. Все силы души нашей должны не только принимать испытания и покоряться им, не только терпеть все, посылаемое Господом, но и поклоняться кресту, т.е. нести его с любовью, взирая на крест Спасителя, через который мы получили искупление».

Это отрывок из книги «День за днем», которую любила перечитывать императрица-мученица Александра Федоровна в дни испытаний, пришедшихся на долю царской семье. Вот как, к примеру, описывается в житии страстотерпцев пребывание в одном из мест их заключения, екатеринбургском доме Ипатьева: «Условия жизни в «доме особого назначения» были гораздо тяжелее, чем в Тобольске. Стража состояла из 12-ти солдат, которые жили в непосредственной близости от узников, ели с ними за одним столом. Комиссар Авдеев, закоренелый пьяница, ежедневно изощрялся вместе со своими подчиненными в измышлении новых унижений для заключенных. Приходилось мириться с лишениями, переносить издевательства и подчиняться требованиям этих грубых людей ― в числе охранников были бывшие уголовные преступники. Как только государь и государыня прибыли в дом Ипатьева, их подвергли унизительному и грубому обыску. Спать царской чете и княжнам приходилось на полу, без кроватей. Во время обеда семье, состоящей из семи человек, давали всего пять ложек; сидящие за этим же столом охранники курили, нагло выпуская дым в лицо узникам, грубо отбирали у них еду».

Однако, дух царственных страстотерпцев не был сломлен унынием. Вера помогала им мужественно претерпевать скорби, а простота и «полная душевная ясность» покоряла и смягчала грубые сердца охранников. Как пишет Пьер Жильяр, воспитатель царевича Алексея и очевидец их жизни в заключении, против этой ясности души не выстаивала никакая злоба. Ясность эта сияла невзирая на претерпеваемое уничижение и торжествовала в «самой смерти». Внешняя жизнь императорской семьи тоже была, как описано в житии, достойной. Взаимное общение, молитва, церковные песнопения, посильные занятия и чтение наполняли дни, проводимые в «доме особого назначения»… Там же царская семья была расстреляна в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

Эти строки могли бы вогнать нас в уныние, если бы не слова в аннотации к вышеописанной книге. Слова о том, что Господь нас любит и, если скорби и посылает, то необходимые для нашего спасения. О том, что Он вместе с нами несет наш крест ― и что в любом страдании отмерена Им и доля утешения. О том, что эта жизнь ― подготовка к жизни вечной, о которой в последнее время и думали царственные страстотерпцы. Сейчас они уже там, живые, способные услышать наши молитвы и помочь. Живые, понимаете?..