Великий покаянный канон свт. Андрея Критского

Душе моя, душе моя, востани, что спиши?
конец приближается, и имаши смутитися:
воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог,
везде сый и вся исполняяй.

Кондак, глас 6

Дорогие во Христе братья и сестры!

Всего через несколько дней мы вступаем с вами в ответственный, очищающий душу и тело покаянный период Великого поста. Во всех православных храмах на первой неделе Великого поста в понедельник, вторник, среду и четверг на Великом повечерии во время богослужения читается Великий покаянный канон прп. Андрея Критского. В каждый из этих день читается часть канона, а полностью канон читается вечером в среду на пятой неделе Великого поста.

О значении этого канона в жизни каждого христианина, о его содержании и толкованиях пойдет речь в нашем сегодняшнем рассказе. Но сначала несколько слов об авторе канона свт. Андрее Критском.

Краткое житие свт. Андрея Критского

Автора Великого покаянного канона, свт. Андрея, архиепископа Критского (VII век) до семи лет считали немым: до этого возраста он не произнес ни слова. Когда же в семь лет святой Андрей впервые принял Причастие, немота прошла.

В четырнадцать лет святой Андрей поступает в монастырь и вскоре становится известен своей ученостью. Но богословие не мешает практическому милосердию: двадцать лет святой Андрей возглавляет Дом для сирот в Константинополе.

Здесь же он начинает заниматься церковной поэзией. Святого Андрея рукополагают в епископы и назначают на самую далекую кафедру империи — остров Крит. Почти «ссылка» становится для епископа, монаха и поэта временем его творческого расцвета: на острове он строит не только храмы, но и дома для сирот и стариков, а также пишет каноны почти на все двунадесятые (самые главные) праздники и многие великопостные богослужения, в том числе и дивные песнопения Страстной седмицы.

О времени кончины Святителя среди церковных историков нет единого мнения. Одни называют 712-й, другие — 726 год. Он возвращался на Крит из Константинополя, где был по делам Церкви — и скончался на острове Милитина. Мощи его были перенесены в Константинополь.

А теперь о самом каноне…

Великий покаянный канон св. Андрея Критского — жемчужина православного Богослужения Великого поста. Канон этот назван Великим потому, что он содержит множество богословских мыслей о покаянии и множество тропарей — их около 250, тогда как в обычных канонах их обычно бывает около 40. Канон представляет собой пронзающий душу сердечный плач праведника о грехах.

«Ключ» к пониманию канона св. Андрея Критского состоит в том, чтобы в библейских событиях, в падениях и подвигах их участников узреть свое падение и возможность восстания.

Святой Андрей рассказывает историю мира, отпавшего и возвращающегося к Богу, которая в то же время есть история души каждого из нас. Каждая душа проходит тем же путем испытаний, стоит перед тем же выбором…

Самое начало первой песни канона настраивает душу на скорбь и покаяние, к «уязвлению сердца»:

«Откуду начну плакати страстнаго ми жития дел; кое ли начало положу Христе нынешняго рыдания; но яко милосерд, даждь ми слезы умиления». (песнь 1)

Творец канона оплакивает не только себя, но и все согрешившее человечество. Он напоминает все наши прегрешения, все грехопадения — от Адама до времен Нового Завета.

В общих чертах Великий канон можно описать как покаянный плач, раскрывающий нам всю необъятность, всю бездну греха, потрясающий душу отчаянием, раскаянием в содеянном и надеждой на спасение. Исключительно тонко и точно св. Андрей вплетает образы великих библейских историй — Адама и Евы, рая и грехопадения, патриарха Ноя и Потопа, Давида, Обетованной Земли и — выше всего — Христа и Церкви в повествовательную линию исповедания грехов и раскаяния. События Священной истории явлены как события нашей жизни, дела Божии в прошлом — как дела, касающиеся каждого из нас и нашего спасения, трагедия греха и измены — как наша личная трагедия. Сама человеческая жизнь показана как часть той великой, всеобъемлющей борьбы между добром и злом, между Богом и силами тьмы, которые восстают на Него.

При этом примеры из Священного Писания не просто «аллегории», как мы иногда думаем, считая, что Великий канон чересчур перегружен именами и происшествиями, не относящимися к слушателю непосредственно. Часто спрашивают, мол, зачем говорить о Каине и Авеле, о Соломоне и Давиде, когда проще было бы сказать: «я согрешил»? А дело тут — не в «проще».

Нередко мы не понимаем, что самое понятие слова «грех» в библейском и христианском предании имеет глубину и насыщенность, которые «современному человеку» бывает весьма трудно осмыслить. Поэтому исповедание им своих грехов подчас глубоко отлично от настоящего христианского раскаяния.

Мы, современные люди, если и исповедуем свои грехи, редко когда раскаиваемся в них. В зависимости от того или иного понимания своих «религиозных обязанностей», мы либо формально перечисляем свои прегрешения и нарушения обрядовых правил, либо же говорим с духовником о своих «проблемах», ожидая от религии своего рода терапии, лечения, которое вернет нам счастье и спокойствие.

Ни в том, ни в другом случае мы не видим раскаяния, потрясения человека, который, узрев себя как образ неизреченной славы, сознает, что он изменил этому «образу», запятнал и отверг его своей жизнью; нет раскаяния как печали о грехе, исходящей из самой глубины человеческого сознания, как желания вернуться к Богу, как отдачи себя Божьему милосердию и любви…

Вот почему недостаточно просто сказать: «я согрешил». Эти слова приобретают свое подлинное значение и действенность только тогда, когда грех воспринят и пережит во всей его глубине и горести.

Значение и цель Великого канона именно в том и состоят, чтобы явить нам грех и тем самым привести нас к раскаянию. Но он являет нам грех не определениями и перечислениями, а неким глубоким созерцанием библейской истории, которая поистине есть история греха, покаяния и прощения. Это созерцание вводит нас в совершенно иную духовную культуру, призывает нас принять совершенно иное понимание человека, его жизни, его целей, его духовных «мотиваций». Канон восстанавливает в нас то духовное мироощущение, внутри которого настоящее раскаяние снова становится возможным.

О грешниках, праведниках и Христе

Ветхозаветные примеры в каноне составляют его бóльшую часть — восемь песен; 9-я песнь почти полностью посвящена примерам покаяния из Евангельского повествования. Примеры жизни, проведенной в праведности и грехе, перемежаются с наставлениями душе, вопросами, в коих заключено стремление пробудить ее, «встряхнуть».

Святитель Андрей не просто вспоминает о грехе праотцев, он его переживает, как будто собственные:

«Первозданнаго Адама преступлению поревновах, познахся обнажен от Бога, и присносущнаго Царствия и пищи, грех ради моих» (песнь 1).

Преступления праотцев становятся прообразами страстей, мучающих человека и, фактически, ведущих его к убийству собственной души. Разберем это на примере известной библейской истории о Каине и Авеле (Быт. 4):

«Кому уподобися многогрешная душе? Токмо первому Каину, и Ламеху оному. Камением побивши тело злодействы, и убивши ум скотскими стремленьми» (песнь 2).

В повествовании о Каине святой Андрей следует более глубокому толкованию святого Максима Исповедника, которому Каин открылся как «приобретение, закон плоти». «Плоть» восстает на Авеля, то есть на «ум», и убивает его. Подробно рассказывает об этом еп. Виссарион (Нечаев) в «Уроках покаяния в Великом каноне св. Андрея Критского…», называя угодничество плоти (в смысле непомерного попечения о теле) «нравственным убийством души», которая изначально призвана общаться с Богом. «Плотоугодник исповедует, что сам избрал смерть, не внимая никаким предостережениям и угрозам. Он губит душу прежде всего нравственно, потом доводит ее до вечной погибели, до вечной смерти в адских муках», — пишет еп. Виссарион… Прости нас, Господи, и дай нам времени, разумения и сил на покаяние!

Если святитель Андрей вспоминает в каноне примеры ветхозаветной и новозаветной праведности, то, прежде всего, для того, чтобы укорить свою душу за леность и за греховность и призвать ее к подражанию. Мы видим Сифа, сохранившего нам истинное богопочитание, Исаака, послушавшегося Господа и всецело доверившегося Его воле, храброго в борьбе Иисуса Навина и молитвенную ему помощь Моисея — все это можно применять и в нашей подвижнической жизни:

«Иосифа праведнаго и целомудренаго ума, подражай окаянная и не потребная душе. И нелюбодействуй в беззаконных стремлениих, присно беззаконнующи» (песнь 5).

Содержание канона глубоко христоцентрично: в каждой песни встречаются проникновенные обращения ко Христу. Например:

«Да будет ми купель, кровь яже из ребр Твоих вкупе и питие, истекшая вода оставления. Да обоюду очищюся помазуяся. И пия яко масть питие Слове, животочная Твоя чюдеса» (песнь 4).

Этим дается понять, что единственный путь очищения — во Христе, через трезвение, подвиг, через деяние — к видению Божества.

Но как же увидеть в героях Библии — самого себя?

Вот мы читаем в самом начале Канона: «Вместо Евы чувственный мысленная ми бысть Ева, во плоти страстный помысл, показуяй сладкая и вкушаяй присно горькаго напоения». («Вместо чувственной Евы восстала во мне Ева мысленная — страстный помысел, обольщающий приятным, но при вкушении всегда напояющий горечью»). Пример Евы увлек Адама к греху. Так же каждого из нас влечет к греху мысленная ева — страстный, грешный помысел.

Пока страсть у человека не удовлетворена, он страдает, мучается. С удовлетворением страсти он надеется получить удовольствие, избавление от мучений. Это и обещает душе страстный помысел, толкая ее на грех, как когда-то толкнул он на грех нашу праматерь Еву.

Но как Ева обманулась в надежде получить блаженство от запретного плода, так обманывается в своих расчетах человек, мечтающий найти в грехе нескончаемую сладость — но находит лишь горечь, муть и пустоту. Знакомо?..

***

Нельзя не отметить, что Великий канон святителя Андрея, безусловно, основывается на прочном святоотеческом фундаменте. В нем прочитываются цитаты из святителя Мелитона Сардского, святого Ефрема Сирина, святителей Григория Богослова и Григория Нисского, святого Максима Исповедника. И заслуга святителя Андрея Критского в том, что он смог синтезировать их опыт и запечатлеть его в каноне. То, что нам дано в Покаянном каноне святителя Андрея Критского, является библейским, церковным, подлинно вселенским опытом покаяния, уязвления сердца, мучительного совлечения с себя ветхого, мертвого человека и облечения в нового Адама, во Христа Исуса, Господа нашего, Которому слава во веки.

О дне сегодняшнем…

И в наши дни Великий покаянный канон свт. Андрея Критского нимало не теряет своей актуальности, и, будучи обрашенным к каждому из нас, зовет нас к покаянию. В стремительном потоке окружающих нас событий, в головокружительном ритме нашей жизни мы, зачастую того не замечая сами, становимся невольными, неосознающими того причастниками зла. Прошли мимо нуждающегося в помощи, резким словом оскорбили, унизили слабого, презрели падшего, предали нам поверившего… Сердце озлоблено, душа черствеет. «Душе моя, душе моя, востани, что спиши?»

И именно тогда, когда мы Великим постом трудимся над своими душами, укрощаем нашу телесную составляющую и готовимся к празднику Пасхи, во всех наших храмах звучит Великий покаянный канон. И прекрасно, что каждый год можно снова и снова погружаться в нашу печальную, трагическую — и вместе с тем полную надежды и пасхальной радости человеческую историю, борясь и чувствуя, что вот-вот еще немного — и пробьется благодатью Святого Духа очередная стена из греха, отделяющая нас от Бога и друг друга.

Так поспешим, братья и сестры, в обитель Благодати Божией, в наш Собор святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Монреале, где в общей молитве испросим у Господа мира и благополучия для всех и принесем Ему наше слезное, глубокое покаяние.

Текст Великого покаянного канона можно посмотреть здесь и послушать тут.

При подготовке текста были использованы материалы сайтов:
Pravmir.ru, Милосердие.ru, ruvera.ru и ряда других источников.

P.S.

Покаяние — от древних корней *apo- (по-) «обратно», «после» и *kweie- (каять/коить(ся) «отдыхать», «пребывать в умиротворении». Корень тот же, что в квит, квитанция, цена, покой. Единое корнесловное представление о покое, обретаемом после каяния: «освобождение души от мытарств», «перевод духа в первоначальное состояние блаженства после оплаты или прощения всех долгов». Образец истинного покаяния являет собой мытарь из евангельской притчи (Лк, 18:10-14). (см. «Словарь-справочник»)